Ещё за полчаса до прибытия в Нижний Новгород в моём поезде, как я узнала позднее, были задержаны несколько человек из Санкт-Петербурга (у них были документы удостоверяющие личность, но их все равно задержали на 3 часа «до установления личности» безо всяких оснований). Оказывается силовые структуры проверили всех, кто покупал «разом» несколько билетов на поезд.

 Их всех опросили, описали, отфотографировали в трех ракурсах и отправили в такое огромное помещение, где были десятки точно таких людей, задержанных за то, что просто оказались на улице Нижнего Новгорода. Задерживали даже жителей города с детьми, несмотря на предъявление паспортов.

По приезду я вышла с фотокамерой на перрон, на котором стояло порядка трех десятков сотрудников милиции (транспортной, кинологи с собаками и просто из районных отделений), несколько лиц в штатском и в зеленом камуфляже солдаты срочной службы Внутренних войск МВД с повязками «Патруль МВД» на плече и шапками-ушанками на голове. Пока я прошлась вдоль вагонов, делая первые снимки, у меня уже четыре раза проверили документы. С шипящей рацией в одной руке и со списком фамилий в другой, у вагонов стояли милиционеры. В здании вокзала находились еще, ну и вокруг него тоже ходили патрули по двое-трое.
Выйдя из вокзала, мне встретился единственный сотрудник милиции, который отдал честь, нормальным голосом представился и вежливо попросил предоставить ему документы. Все остальные прикладывали руку к головному убору и грубым, с натиском голосом, требовали предъявить документы, я отвечала, что не расслышала их фамилию и не успела записать данные предъявленного удостоверения. Милиционеры становились сразу добрее к хрупкой шатенке, и улыбаясь золотыми зубами, показывали свои служебные удостоверения, напечатанные на плохеньком принтере.
Наверное не все читатели знают, что в соответствии с пятой главой Устава патрульно-постовой службы, милиционер имеет право проверять у граждан и должностных лиц документы, удостоверяющие личность, только тогда, когда имеются достаточные основания подозревать их в совершении преступления или административного правонарушения. То есть, как это должно выглядеть в соответствии с законом: подходит сотрудник милиции, который должен быть одет строго по форме, иметь нагрудный жетон ППС, отдать честь, представиться, предъявить по вашей просьбе служебное удостоверение и карточку поста или маршрута и пояснить причину Вашей остановки. Это могут быть такие причины, как: проверка по ориентировке поиска преступников, совершения преступления на участке, или что-то иное конкретное и похожее на правду, попросите пояснить, какая именно ориентировка у него имеется, и какое отношение она имеет к Вам лично. Вот только после разъяснений от Вас можно требовать документы. Само собой я не собиралась препираться с сотрудниками милиции в усилении и тем более проводить время в отделении, так как у меня было задание – отснять на фотокамеру площадь Горького в двенадцать нольноль двадцать четвертого марта. В общем итоге я провела на ногах девять часов, не пользовалась транспортом, ходила одна, и у меня спрашивали документы около трех десятков раз.
Я пешком направилась к Кремлю. Мой маршрут проходил следующим образом.
Площадь Революции – перед вокзалом. Советская улица, на набережной которой я увидела милого дедушку-фалериста, который продавал значки по пять рублей. Пока я покупала, к нам подошли два сотрудника милиции, и очень грубым тоном приказали дедушке убираться отсюда и в очередной раз проверили мои документы. Чуть дальше этого места, на другой стороне дороги, находится площадь Ленина. Напомню, что 9 января оргкомитет «Марша несогласных» направил в мэрию Нижнего Новгорода заявку на проведение мероприятия. В ответ мэр Вадим Булавинов предложил (что не законно) изменить формат мероприятия и провести митинг на этой площади. Им же, на брифинге 16 марта, было сообщено, что на той улице, где хотят провести шествие «начинаются работы по смене коммуникаций», а заявка на проведение митинга на площади Минина и Пожарского были поданы «Городом мастеров» «на несколько дней раньше», чем «Марша несогласных». Для справки: фестиваль «Город мастеров» проводился в 2005 году 11 сентября, а в 2006 году 9 сентября в рамках праздника «День города Нижнего Новгорода». Также, на брифинге, мэр назвал организаторов «Марша несогласных» «обиженными». 20 марта администрация Нижнего Новгорода предоставила оргкомитету «Марша несогласных» план фестиваля «Город мастеров». Согласно этим планам, мероприятие проводиться на площади Горького не будет. Вместо этого состоится «детский праздник, посвященный весенним каникулам». Чиновники администрации города под угрозой увольнения обязывают руководителей секций муниципальных детских клубов расписываться в ведомости о том, что они явятся 24 марта на площадь Горького для участия в «детском празднике»...
У самой площади Ленина дежурила одна машина ДПС, два автобуса неместных ОМОНовцев и по периметру стояло несколько сотрудников милиции. Мимо меня на Канавинский мост промчался кортеж ОМОН Волго-Вятского УВДТ, состоящий из пяти автомобилей: Chevy-Нива, два микроавтобуса УАЗ, ГАЗ и УРАЛ с пассажирскими кузовами типа «Вахта». На конце Канавинского моста у меня в очередной раз проверили документы. Ах, какой вид на Оку, с ее антикварными, как будто сошедшими с киноэкрана вековой давности дебаркадерами, открывается в солнечную погоду с Канавинского моста…
Хочу отметить, что в исторической части города (в квадрате Нижневолжской набережной, Казанского съезда, улице Белинского и Похвалинского съезда) практически на каждом перекрестке стояло по одной машине ДПС, один-три квадратных пассажирских автобуса ПАЗ или ЛиАЗ и до десятка сотрудников милиции в званиях от младшего сержанта до подполковника, которые проверяли документы практически у всех пешеходов и задерживали тех, у кого не было нижегородской прописки в этом районе или аккредитационной карты Правительства Нижегородской области. В подворотнях улиц стояли ОМОНовские кортежи, от Московского до Челябинского…
Далее я пошла по Рождественской улице, сказав очередным милиционерам, которых заинтересовала стройная девушка с большой чёрной фотокамерой в руках: «Вы у меня сегодня восьмой и девятый». Восьмой не знал что делать с «прессой», а девятый долго вертел карточку аккредитации в руках. Казалось, что он видит её первый раз.
И вот я подошла к Зеленскому съезду. На меня резко нахлынуло дежа вю. Я увидела Минина и Пожарского. Таких, какие есть у другого Кремля, у московского… Здесь, на фоне церкви Иоанна Предтечи на торгу, в обнимку фотографировались «туристы» – бойцы Орского отряда ОМОН «Барс» из Оренбуржья с коллегами из ОМОНа Кировской области. Тут уже по периметру стояли даже полковники.
Кстати, опрашивая по пути местных жителей обоих полов и различных поколений, я получила такое среднее мнение: Санкт-Петербург с Москвой – это столицы скинхедов, из которых сюда едут десять поездов боевиков с зажигательными смесями, заточками и монтировками громить центр Нижнего Новгорода в день проведения детского праздника (как раз на площади Горького, но какого именно праздника так никто и не вспомнил) и фестиваля «Город мастеров» на площади Минина и Пожарского. Также говорили о листовке, выпущенной «оргкомитетом» «Марша несогласных геев», в которой призывалось идти с гомосексуальными «единомышленниками, которые протестовали 3 марта в Питере». Когда меня спрашивали, что это за «Марш несогласных», против чего несогласных в Нижнем Новгороде, я отвечала, что примерный список претензий, который оргкомитет осветил в Интернете, касались крайне непопулярной реформы ЖКХ, уничтожения исторического центра Нижнего Новгорода многоэтажной застройкой, попирания застройщиками при потворстве властей прав живущих в исторической части города. Ну и основной лозунг – за проведение свободных выборов.
Дальше, мои ещё не усталые ножки направились в гору по Зеленскому съезду. Милиционеры патрулировали даже высоко-высоко, там – у стен Кремля. Мне уже начинает казаться, что я – шпионка на оккупированной врагом территории. На меня все время смотрят несколько пар глаз. И не так как раньше – с желанием «узнать телефончик», а как то по недоброму. Я собираю всё своё девичье мужество в кулачок, говорю себе «Держись Маша!» и продолжаю свое наступление.
По дороге встречаются едущие автомобили милиции с надписями «Нижегородская область». На улице Добролюбова стоят пять оранжевых Камазов, груженые песком. Очередной блок-пост, Вологодские омоновцы и памятник Свердлову. Всё. Тут уже ездят только «свои» автомобили: милиции, спецслужб, правительства и полпредства. Вот она, знаменитая пешеходная Большая Покровская улица, на почти всей перекопанной её протяженности находится крупная техника и порядка десяти рабочих. Каждые пятнадцать метров – сотрудники милиции с дубинками. Даже пеший инспектор ДПС с ней. Надо было спросить, сколько раз он ее применял в своей жизни…
Оооо, а вот и моё задержание. Я проходила мимо смешного подполковника милиции, который был одет в бежевую тонкую стальную каску и женские старомодные солнцезащитные очки. Как же я жалею теперь, что не сфотографировала его, хотя порыв был. Меня, увидев в руке фотокамеру, остановила, в метре от подполковника, пара супругов лет примерно 35. «А где тут люди? Куда идти снимать?», – спросила у меня женщина. Я ответила. И пошла фотографировать очередные ОМОНовские УРАЛы, на сей час – Рязанского ОМОНа. Подошел этот подполковник, назвавшийся впоследствии фамилией Лочко, но не предоставивший свои документы. Он провел меня ко всем, кого задерживали, несмотря на то, что он видел мою аккредитацию и проверил паспорт. Вывернули мои карманы, сумочку, которая была со мной, прощупали шоколадку и сосиски, которые у меня остались после поезда. Просмотрели фотографии. Меня, без понятых, обыскали. Спасибо, что ещё не мужчина производил обыск, я наверное померла бы со стыда на месте. Все это время на меня смотрели остальные милиционеры. Девушка оформила какую-то бумагу, копию которой, конечно же, на руки мне никто не дал. Там было записано кто я, моя цель приезда, дата и моя подпись. На вопрос могу ли я её сфотографировать был получен ответ «нет», мотивировав тем, что на это есть приказ начальника пресс-службы ГУВД Горбачева. Копия приказа мне предоставлена не была. Я спросила, могу ли я идти, на что мне было также отвечено «нет». Я сообщила, что есть уголовная ответственность за препятствование профессиональной деятельности журналистов. Что мою личность установили и задерживать меня не имеет права. Девушка начала кричать: «Я уже седьмой год в милиции, думаешь я статей не знаю!?». Сообщила, что меня «никто не задерживает». Я второй раз спросила, могу ли идти. Девушка ответила: нет. В это время подполковник общался с начальством, которое ему сообщило что «всех корреспондентов пропускать и не задерживать». Вот так я и была отпущена через 10 минут…
Подойдя к памятнику Добролюбова я увидела сидячий оркестр и шествие в сторону площади Минина и Пожарского. Колонну с обоих концов сопровождали Волги ДПС модели 3102. В голове ехала бортовая газель с транспарантом на капоте «Говорим по-русски» и «Мы трудовая молодость страны» по бортам. В кузове стояли две угрюмых девочки и два усталых мальчика из Нижегородского индустриального техникума с бумажными флажками «2007 год русского языка» в руках. Далее шли пятнадцать флагоносцев, за ними ехал микроавтобус Газель с громкоговорящей установкой, через которую проносилась песня «Я, ты, он, она, вместе дружная страна!». Основой шествия были одетые в различную яркую униформу учащиеся нескольких ПТУ области и города с шариками, флажками и транспарантами в руках. Самому большому транспаранту был отдан такой слоган. Приготовьтесь… «Я РУССКИЙ бы выучил только за то, что Я – из России!». Шедевр мысли просто. Я теперь знаю, чему учат в нижегородских ПТУ. Русскому языку.
Шествие, уже поредевшее (некоторые ПТУ сфилонили и не пошли на построение) вышло на площадь Минина и Пожарского. Их, на камеры мобильных телефонов, снимали солдаты срочной службы в зеленом армейском камуфляже с красной повязкой «ПАТРУЛЬ» на плече, командовал которыми то ли летчик, то ли ФСБшник в старой, еще не чёрной форме. По периметру площади были установлены лотки, на которых представлялась продукция этих ПТУ. С одной стороны сцены стоял один, из замеченных мной трёх автомобилей специального назначения внутренних войск МВД. Это был белый микроавтобус Газель с видеокамерами во все четыре стороны и каким-то цилиндром высоко над крышей. Второй такой стоял за памятником Чкалову, третий – прямо в центре площади Горького. С другой стороны сцены стоял кортеж нижегородского губернатора. Полноприводный Mercedes-Benz С-класса ДПС, Mercedes-Benz S-класса – самого губернатора. Водитель серебристого джипа сопровождения Toyota Land Cruiser в форме ДПС с прищуром смотрел на площадь. А за ним стояли Toyota Camry прошлого модельного ряда и Волга ГАЗ-3102. Сам Кремль внутри и по периметру охраняли солдаты срочной службы внутренних войск МВД из Казани. Одеты они были в стандартную общевойсковую форму с элементами для подавления уличных беспорядков. Это черный противоударный шлем ПШ-97 «Джета», резиновая палка РП-73, бронежилет, демпфирующие наплечники, наколенники, налокотники и черные перчатки.
Теперь я направилась обратно на Большую Покровскую улицу. При входе на нее стояли сотрудники спецслужб, а сотрудники милиции пропускали прохожих через рамку металлодетектора. Ах, какие тут прекрасные скульптуры… Старинный фотограф с собачкой, добрая коза с огромным выменем, мальчик-скрипач, русский мужик и дама с ребенком.
Я узнаю, что примерно в одиннадцать часов в Нижнем Новгороде была задержана член Объединенного гражданского фронта Марина Литвинович. При задержании ей сообщили о том, что её личный автомобиль, на котором она приехала в город, находится в федеральном розыске в связи с угоном… No comments, как говорится.
На всех прилегающих улицах стоят кордоны или блокпосты. Везде, где только есть место, расположились полупустые уже пассажирские автобусы и автотранспорт приезжих в командировку ОМОНовцев. Грузовики с песком. Из-за заборов видны контуры бронемашин «Тигр». Прохода не дают даже жителям Нижнего Новгорода, зарегистрированных в другом районе. При входе на Большую Покровскую улицу и на подходах к площади Горького стоят деревянные совдеповские столы из ДСП и милиция проводит досмотр личных вещей без составления протокола и понятых. Практически все фирмы и магазины в центральной части города были закрыты, маршруты общественного транспорта были уведены от центра города, улицу (пешеходную), по которой организаторы «Марша несогласных» заявляли шествие, перекопали, на всей протяженности её стояла крупная техника и порядка десяти рабочих.
На перекрестке с Малой Покровской улицей опять стоит кордон солдат внутренних войск МВД, с красными повязками «Патруль МВД» на плечах. Стоит рамка металлодетектора. Бушлаты солдат и сержантов подобраны как будто «на вырост», размера на четыре больше чем следует. «Мой», уже восемнадцатый сотрудник милиции, который проверил документы, говорит что «Я не знаю почему, но начальство запретило, чтобы снимали на фото и видео этот участок улицы». Я отвечаю: «Ну, Вы меня просто не видели», он улыбается, кивает и я иду дальше, в самое пекло. Тут я встречаю автотранспорт ОМОНа из Тамбовской области и Чувашской республики. А за домами, в подворотне расположился Мордовский ОМОН.
И вот. Я на залитой солнцем площади Горького. За мной десятки кругов блокпостов, сотен патрулей, тысяч сотрудников милиции, спецслужб и армии. Я чувствую себя победительницей, но чувство постоянного страха впрыскивает адреналин в кровь и не дает захмелеть моей шальной голове. Сквер на площади Горького оцеплен был примерно двумя сотнями солдат внутренних войск МВД с нашивками Приволжского военного округа. Одеты они были так же, как и казанские ВВшники, но имели, в дополнение, щитки ног и щитки пальцев рук. Ещё хотелось бы отметить, что практически все сотрудники силовых ведомств имели бронежилеты и противогазы. У обоих входов в сквер стояло по два десятка сотрудников милиции, и уже до боли знакомые всем горожанам, находящимся в этой части города, столы из ДСП. Я, в очередной раз, предъявив удостоверение, прохожу самый последний заслон, отгораживающий меня от сквера площади Горького. Горький, руки которого заведены за спину точь-в-точь как у Сергея Удальцова вскоре, свысока смотрит на то место, где через 20 минут случится скоротечная развязка…
Здесь находятся представители практически всех СМИ, названия которых я помню… И видеорепортёры, и фотокорреспонденты, и журналисты… Я слышу женский крик «отпустите меня, никуда я с вами идти не хочу». Это дюжий майор и еще один сотрудник милиции тащит женщину с свернутым «в трубочку» плакатом от «стола досмотра» в один из десятков полупустых автобусов. Вот и очередной задержанный житель Нижнего Новгорода. Власть не желает даже выслушивать претензии своих граждан, своих горожан.
Скоро двенадцать, через пять минут… И снова крик, но уже мужской. Весь репортёрский пул, количеством около сотни человек побежал к другому автобусу, где на асфальте распластался очередной житель Нижнего Новгорода со скрученными транспарантами и тремя милиционерами стоящими над ним. Затащили в автобус в довесок какую-то бабушку, парня лет пятнадцати. На одном транспаранте, развернутом в автобусе к окну, вопрос мэру города: «Булавинов, что такое СБК, почему выкупаются дома без известия об этом жителей и в чей карман идут деньги?».
Над площадью начинает кружить вертолет с надписью МИЛИЦИЯ с бортовым номером RF 29011.
И вот, к двенадцати часам собирается «массовка», человек пятнадцать, состоящая из пенсионеров Нижнего Новгорода и нескольких молодых людей. Одним из них оказывается Сергей Удальцов, лидер движения «Авангард красной молодежи». Он разворачивает в руках флаг АКМ и несколько человек скандируют: «Свободу России!», «Нам нужна другая Россия!». Взрослая блондинка из милиции в мегафон начинает зачитывать текст по бумажке о том, что сбор большого количества людей на этом месте и в это время несанкционирован и будут приниматься меры. Её абсолютно никто не слушает, так как скопление людей состоит на 90% из представителей СМИ. Улицу перекрывают три ОМОНовских Урала. Это уже отряд ОМОНа «Зубр», который подчиняется непосредственно министру внутренних дел России и действует на территории Москвы и Мо