Многоопытный сочинский таксист домчал меня до места за десять минут, да еще и пальцем ткнул куда стучаться: если не знать, никогда не догадаешься, что скрывается за этими неприметными синими воротами на улице Войкова. Когда-то, при царе, тут была тюрьма, теперь — ОМОН. Тот самый, что две недели назад проводил «зачистку» детского оздоровительного комплекса «Дружба» («Новая» писала об этом в № 57).

       Напомним: 16 июля двое сотрудников сочинского ОМОНа в штатской одежде отдыхали в кафе «Оазис», расположенном на территории детского лагеря «Дружба» в поселке Нижнее Макопсе Лазаревского района г. Сочи. У них произошел конфликт с отдыхающими. В результате омоновцы были избиты. 18 июля около 23.00 50 омоновцев в камуфляжной форме, бронежилетах, масках и с автоматами ворвались в лагерь, избили охранника и, «зачищая» все на своем пути, добрались до кафе «Оазис», которое буквально разгромили. Вытащили всех, кто находился в кафе, на пляж и положили мужчин, в том числе подростков, лицом на землю. Избивали их бамбуковыми палками, задавая при этом вопрос: «Кто бил наших?».
       
       Открываю ворота и сразу становлюсь объектом всеобщего внимания: человек шесть омоновцев обсуждают возле КПП последние новости. Пока часовой докладывает начальству о прибытии журналиста, остальные забрасывают меня вопросами:
       — Вот в газетах пишут, что «омоновцы избивали детей»! А почему же этих «детей» никто не останавливает, когда они курят марихуану и насилуют девушек? — кипятится боец с автоматом.
       — Да посмотрите на нас, если бы мы избивали этих ребят, что бы с ними после этого было! — находит «самый веский» аргумент его товарищ. — Вы-то сами не боитесь тут стоять, раз уж мы такие звери? Да если кто на самом деле и виноват, то это участковый: начал, видишь ли, их прикрывать! И ничего на них не написал: деньги они ему, наверное, платят!
       Тут мне действительно становится немножко страшно… за участкового милиционера Лазаревского РОВД Николая Новичкова. Крепко он насолил своим коллегам из ОМОНа: мало того что «ничего не написал» (то есть не стал создавать уголовное дело), но еще и пытался выручить из беды пацанов поселка Нижнее Макопсе. Потому что знает: не курят они марихуану и девушек не насилуют. Впрочем, колошматили-то все равно всех подряд. Вот что рассказали корреспонденту «Новой» сами потерпевшие и очевидцы событий той страшной ночи с 18 на 19 июля.
     

     
       Николай Сердюк, охранник детского лагеря «Дружба»:
       — Я дежурил у ворот, когда подкатила колонна милицейских машин. Хотел спросить, что случилось, но не успел и рта открыть, как один из омоновцев ударил меня в лицо, а другой так двинул сзади по голове, что я упал и «вырубился». Пришел в себя, когда уже всех тащили в милицейский автобус. Успел крикнуть собравшимся у ворот людям: «Позвоните директору лагеря, а то нас всех поубивают!». После этого меня опять начали бить ногами. В автобусе нас уложили на пол штабелями, но я смог поднять голову и сказал одному из омоновцев — тому, что был без маски: «Я тебя запомнил!». В ответ услышал «Всё, этого мочим!». Когда мы проезжали мимо ущелья, один из ментов предложил заехать в лес, чтобы «с ними со всеми разобраться», но другой ответил: «Ты с ума сошел! За нами же едет колонна машин с родителями!». Поэтому нас и отвезли в райотдел.
       Они отбили мне почку, врач, который делал УЗИ, сказал, что еще раз двинули бы, и она совсем бы оторвалась.
       Елена Максимова, педагог из Томска, воспитатель детского лагеря «Дружба»:
       — Мой сын Женя, работающий вожатым, вышел из домика — мы как раз ждали новую смену ребят и выглядывали на дорогу. Тут на него набросились люди в камуфляже и масках и стали избивать дубинками и бамбуковыми палками. Я выбежала на крики и стала умолять: «Не бейте его, он ничего плохого не сделал!». Но люди в масках меня отшвырнули и продолжали бить Женю, потом поволокли его в милицейский «бобик».
       Артем Оганесян, 13 лет, ученик седьмого класса:
       — Я живу в Ростове, мы с бабушкой приехали сюда отдыхать к родственникам. В тот вечер мы с моим двоюродным братом пошли на пляж, чтобы в кафе «Оазис» поесть мороженого. Чипсы и пепси успели взять, заказали мороженое, но тут в кафе ворвались люди в масках и стали всех избивать. Потом уложили людей, что были в кафе, на гальку лицом вниз и спросили: «Кто из Ростова?». Многие были из Ростова, но руку я один поднял. Эти в масках ко мне подошли и сказали: «Ты зря это сделал!». Потом они оттащили меня за кафе и стали бить: двое подняли над землей и держали за руки, так что я болтался в воздухе, а третий бил кулаком в грудь. Когда они отволокли меня обратно, всех лежащих «начали считать»: по нашим спинам шел здоровый дядька и, наступая на человека, говорил «Раз… два… три…». Это даже больнее, чем когда бьют. Потом нас всех повезли в отделение. Брат Геворг (он старше, ему 17 лет) сказал мне: «Когда бьют, терпи!». Это потому, что тех, кто кричит, бьют сильнее — им нравится, когда люди кричат.
       Цованар Оганесян, бабушка Артема:
       — Прибежала соседка и сказала, что наших детей избивает ОМОН. Мы бросились в лагерь: мальчишек как раз грузили в милицейский автобус. Женщины встали перед автобусом живой цепью, но водитель, не останавливаясь, ехал прямо на толпу. Не знаю, каким чудом мы успели в последнюю секунду отскочить в сторону. Поехали на машинах следом, нам удалось забежать в райотдел до того, как омоновцы закрыли ворота и выставили оцепление: никого не впускали и не выпускали. Сотрудники райотдела сидели тихо, ни во что не вмешивались. Спустя какое-то время появилась инспектор по делам несовершеннолетних, мы к ней сразу кинулись: «Помогите, нашего мальчика избили омоновцы!», а она в ответ спокойно так: «А с чего вы это взяли, что его били, я никаких следов не вижу!».
       Мы сделали Артему рентген: оттого, что по его спине прошелся здоровенный дядька, два хрящика от позвонков оторвались. Скоро повезем его домой, в Ростов — еще раз как следует обследоваться и лечиться.
       Илья Оганесян, отец Геворга:
       — Я успел заглянуть в автобус, куда загнали пацанов, но не увидел сына. Крикнул по-армянски: там ли он? Сын мне ответил. Я ему сказал: «Не бойся, мы здесь, мы вас не бросим!». Тут ко мне подскочил здоровенный омоновец: «Пошел отсюда, армянская морда!».
       В райотделе мы увидели, что Геворгу совсем плохо: голова от побоев распухла, он потерял сознание. Омоновцы не разрешили позвонить по телефону и вызвать «скорую»: они по сути оккупировали райотдел и хозяйничали там как хотели. Мне удалось крикнуть через забор племяннику, который остался в машине, чтоб он съездил за «скорой». Когда в 6 часов утра приехала «скорая», омоновцы не разрешили нам перенести сына. Но женщины такой крик подняли, что в конце концов нам дали пройти и вынести сына. Его сразу забрали в районную больницу.
       Наш участковый Николай Новичков один пытался нам помочь: собрал родителей в дежурную «газель» (некоторым от всего этого ужаса стало плохо с сердцем). И омоновцев он уговаривал отпустить пацанов, но они его только материли. Отпустили ребят только после того, как они все подписали бумагу, что физическая сила к ним не применялась и «претензий к милиции они не имеют».
       Сергей Ковалев, отдыхающий из города Шахты (Ростовская область):
       — Мы с друзьями были в «Оазисе», когда налетел ОМОН. Всех сначала уложили на пол кафе, а потом стали выгонять на пляж (того, кого смогли поднять, просто выкидывали через ограду на гальку с полутораметровой высоты). Мне под шумок удалось улизнуть, но сотового телефона за 10 000 рублей я лишился. Когда ОМОН налетел, люди оставили на столах сотовые, фотоаппараты, кошельки — все это менты сгребли и рассовали по своим карманам.
       Такое трудно забыть: омоновец в маске подносил к лежащему на гальке человеку электрошокер и говорил: «Внимание, остановка сердца!». А когда несчастный подпрыгивал от удара тока, все омоновцы начинали весело ржать, их эти конвульсии очень забавляли…
       

      
Обстоятельства
Для чего нужны правозащитники?
       
       Юристы мобильной группы, сформированной пятью правозащитными организациями из разных регионов России, опросили уже несколько десятков потерпевших и очевидцев омоновского налета. Фактически они выступают сейчас помощниками работников прокуратуры, ведущих официальное следствие: правозащитники передали в прокуратуру 100 листов с показаниями жителей Макопсе, отдыхающих, вожатых и воспитателей лагеря «Дружба». Прокуроры, опираясь на уже полученные материалы, вызывают людей из «правозащитного списка» для дачи свидетельских показаний.
       — В состав следственной группы вошло пять следователей Краснодарской краевой прокуратуры, им в помощь приданы сотрудники ГУВД края, — заявил «Новой» прокурор Лазаревского района Александр Новиков. — Срок предварительного следствия по закону — два месяца, однако он может быть продлен в связи с большим объемом работы: и непосредственных участников этих событий, и потерпевших, и очевидцев очень много. Пока арестовано четверо омоновцев, по предварительным данным, лично избивавших людей. Относительно остальных ведется проверка.
       Арестованных наверняка уже сейчас было бы больше, если бы омоновцы предусмотрительно не натянули на лица черные маски. По мнению правозащитников, это доказательство того, что омоновцы знали — они идут на преступление и сделали все, дабы в случае возбуждения уголовного дела затруднить расследование. При проверке паспортного режима (а сами омоновцы утверждают, что явились в Макопсе именно для этого) черные маски не надевают.
       — Мы будем настаивать, чтобы и родители, на глазах у которых избивали их детей, тоже были признаны потерпевшими, — говорит Олег Хабибрахманов, начальник отдела расследований Нижегородского Комитета против пыток, возглавляющий мобильную группу правозащитников.
       Уголовное дело о бесчинствах ОМОНа в Лазаревском районе было возбуждено прокуратурой в течение первых же суток. Как стало известно «Новой», под стражу уже взяты пятеро милиционеров. Однако правозащитные организации оставили в помощь потерпевшим своего адвоката на время завершения следствия и судебного процесса.
       
       Анна ЛЕБЕДЕВА, наш соб. корр., Краснодарский край
       10.08.2006