Путинская Россия становится все больше похожей на Испанию времен позднего Франко. Тем интересней для нашего читателя интервью с секретарём Всеобщей (Генеральной) Конфедерации Труда (CGT) Андалусии Августином Гомесом Акостой, который знает о рабочей борьбе с диктатурой не понаслышке.

Августин Гомес Акоста, генеральный секретарь Андалусской секции испанского анархо-синдикалистского профсоюза (третий по величине профсоюз в Испании) - Всеобщей Конфедерации Труда (CGT). Человек, чье увлечение театром, в конечном счёте, привело его к прямому столкновению с различными масками власти. Он узнал цензуру, испытал репрессии и тюрьму режима Франко. Ему также довелось узнать, что такое подполье, дисциплина и «демократический централизм» коммунистов на практике. Вождизм и бюрократизм коммунистов оттолкнули его, и он стал сторонником самоуправляющегося социализма, а в 2002-м был избран секретарём Всеобщей (Генеральной) Конфедерации Труда (CGT) Андалусии.

- Мы совершенно точно знаем, что ты в течении многих лет принимал активное участие в различных социально-политических конфликтах. Как, где и когда ты начал интересоваться вопросами социального преобразования общества?

- Всё началось с того момента, когда я в возрасте 17 лет поступил в университет. Основным мотивом послужила моя любовь к театру. Всё дело в том, что в то время практически любой вид творчества политизировался, поскольку цензура, например, в театре, была просто жесточайшей. Жизненный опыт показывал, что абсолютно каждая театральная постановка первоначально проходила контроль цензора, и это заставляло тебя остро чувствовать необходимость свободы, и в каком-то смысле ты уже становился антифашистом, даже не отдавая себе в этом отчёта, так как ты стремился просто свободно выражать себя посредством театра. Это, безусловно, политизировало. В действительности моя первая публичная политическая деятельность началась в году 1968 или 1969 на литературном вечере, посвящённом памяти Мигеля Эрнандеса /1/ проводившемся на философско-литературном факультете университета. В тот момент в Университете Бальядолида были в основном коммунисты различных мастей: от Революционного Коммунистического Движения (MCR), Коммунистического Движения (MC) /2/, Революционной Организации Рабочих (ORT), Партии Труда (PT)... до Коммунистической Партии Испании (PCE) и карильистов /3/ с их политикой национального примерения и т. п., однако большинство из них находилось в оппозиции.

Поскольку я персонально знал несколько человек из Молодой Красной Армии, меня стали приглашать на их собрания, и с тех пор я включился в политическую деятельность этой организации, а позднее Партии Труда. Данные организации функционировали по иерархическому принципу и подразумевалось, что каждый должен взять на себя некоторую функцию в подпольной деятельности. Это называлось "демократическим централизмом", в действительности это означало беспрекословное исполнение любых приказов. Теоретически в каждой ячейке обсуждались насущные вопросы, но на практике все директивы отправлялись сверху, и ты должен был их выполнять.
Когда я закончил университет, меня направили в Сантандер для организации ячейки Партии Труда. Там я нашёл работу в сельских семейных колледжах, организованных церковью, но при этом они имели достаточно прогрессивный подход к обучению. После процесса воссоединения Революционной Организацией Рабочих с Партией Труда и участия в первых выборах, с их бесстыдным оппортунизмом и банальной борьбой за власть, начали проявляться противоречия, которые в новых демократических условиях появились как пена на поверхности воды. Внезапно стало очевидным полное разложение и всеобщая не прекращающаяся борьба за власть, даже в верховном аппарате партии. Представь себе, что после 12 лет деятельности в тяжёлых условиях подполья и тюрьмы ты вдруг начинаешь ощущать себя полным глупцом.
Я вернулся в Вальядолид и начал давать уроки в одном из институтов, где проявляла активность молодёжная организация (Juventudes Libertarias) Национальной Конфедерации Труда (CNT). К их деятельности присоединились ряд молодых людей также как и я, разочарованных в Партии Труда. Было даже несколько человек из Коммунистической Партии. В конечном счёте, мы начали проводить совместные демонстрации, устраивать дебаты и т.д... В общем, старались быть активными. Таким образом, я столкнулся с совершенно противоположной формой мышления и функционирования, и эта форма была абсолютно открытой и творческой. Каждый занимался тем, чем хотел заниматься, и вся деятельность организации была основана на горизонтальном принципе.
Впоследствии я прожил некоторое время в Аранда дель Дуеро и Бургосе, где принимал некоторое участие в создании Студенческого Синдиката CNT. В итоге я переехал в Кадис, где вступил в Генеральную Конфедерацию Труда (CGT) /4/. В то время я не имел большого опыта синдикалисткой (профсоюзной) деятельности и первые несколько лет, помимо пропагандистской работы на улице, я принимал участие в изучении истории и воссоздании либертарного клуба "Жерминаль".

- Таким образом, в Кадисе начался твой синдикалистский путь, в начале как секретаря по социальной деятельности, а позднее как генерального секретаря CGT- Андалусия. Что из себя представляет синдикалисткая модель CGT и чем она отличается от остальных профсоюзных организаций?

- CGT - это анархо-синдикалистская организация в следующем смысле: слово "анархо-синдикалистская" подразумевает в первую очередь то, что это синдикат с анархической ориентацией, но основой прежде всего является синдикализм, анархический синдикализм или анархо-синдикализм. "Анархо" в этом случае скорее подразумевается как прилагательное. Прежде всего целью является создание профсоюза. Это не партия или идеологическая организация, это объединение рабочих с целью защиты своих прав и интересов, начиная с самых насущных и заканчивая стратегическими или наиболее утопическими. Существует ряд принципов, которые являются ключевыми и определяющими анархо-синдикалистский характер организации. Например, автономный характер существования.
CGT - это проект по созданию автономного синдиката, который ни от кого не зависит, кроме как от своих членов. Мы не зависим ни от какой-либо партии или организации, ни от государства. Это наш основной принцип. Например, Генеральный Союз Рабочих (UGT) /5/ исторически имеет отношение к Социалистической Рабочей Партией Испании (PSOE). Комиссии Рабочих (CCOO) /6/ были независимыми до того момента, пока Коммунистическая Партия не взяла их под свой контроль на Барселонской ассамблее /7/, а позднее заставила их подписать переговорный пакет Пактов Монклоа /8/. Этот пакет фактически гарантировал зависимость от системы эксплуатации и от тех же фашистов, но с новыми лицами и в дополнении к этому: полная зависимость ССОО от государства. Комиссии Рабочих существуют за счет субсидий, которые составляют около 70 процентов их бюджета, и в случае отказа государства от их дальнейшего финансирования они, вероятнее всего, будут полностью парализованы.
Второй вопрос: внешняя и внутренняя автономия. Проще говоря, как сделать синдикат (профсоюз) максимально открытым и обеспечить возможность каждого отдельного члена влиять на принятие любых решений. Это очень тяжело, но именно это чётко обозначено в уставе CGT. Деятельность любого генерального секретаря региональной организации CGT заключается в простом наблюдении за исполнением решений, достигнутых на конгрессах, пленумах и пленарных заседаниях, и они не могут изменить эти решения.
И последний вопрос - практика социального синдикализма. Мы должны чётко понимать, что синдикализм заключается не только в экономических рамках. Синдикализм - это также взаимоотношения север - юг, синдикализм - это жилищная проблема, синдикализм - это проблема безработицы, синдикализм - это проблема окружающей среды и разрушения всего живого на нашей планете, синдикализм - это солидарность, взаимопомощь, интернационализм ..... всё это является синдикализмом.
В конечном счёте, настоящий революционный синдикализм должен иметь как минимум три основы: федеральную систему функционирования, автономию и возможность принятия решений, учитывающих голос каждого. Синдикализм должен быть глобальным проектом (т.е. вне узких рамок), не теряющим убеждения, что главным врагом является эксплуатация, а не проблема большей или меньшей зарплаты. Нужно стремиться к тому, чтобы быть свободным человеком, а не хорошо оплачиваемым рабом.

- В чём заключается разница между Национальной Конфедерацией Труда (CNT) и Генеральной Конфедерацией Труда (CGT) и почему между этими двумя профсоюзами существуют такие, мягко говоря, натянутые отношения?

- Проблема в том, что CNT не стремится в действительности стать синдикатом. В скором времени CNT превратится в подобие политической партии, как бы им не было больно слышать это. Политической партией не в смысле концепции борьбы за власть, а в смысле объединения идеологического типа, т.е. людей объединенных схожими идеями. Синдикат никогда не был таким объединением, и CNT никогда не являлась организацией такого рода. Синдикат - это естественное объединение связывающее твоё рабочее место, твою конкретную повседневную деятельность, т.е. это то, что объединяет тебя с товарищами, для защиты своих интересов от посягательств начальников и хозяев предприятия. Здесь есть одна проблема, заключающаяся в том, что анархо-синдикалисты немного упустили свой момент и появились с большим опозданием в современном рабочем движении Испании.
То, что называлось CNT, было уничтожено фашистскими репрессиями, т.е. все активисты и рядовые члены CNT были сосланы, посажены в тюрьму или убиты. Поэтому, как я уже сказал ранее, в 1969 году я не нашёл в университете ни одного анархиста. Репрессии были крайне жестокими, по сути, это было массовым истреблением людей с левыми взглядами. Что же произошло в последствии: в 1977 году внезапно CNT начинает восстанавливать свои силы. Митинг в Сан-Себастьяне де лос Рейес /11/... это просто незабываемо!!! Люди снова начинают вступать в CNT, потому что эта организация продолжала представлять собой тот автономный синдикализм, который жил в людской памяти. Но в эти годы многое ещё было не достаточно зрелым: фактически не было рабочих кадров, обладающих необходимым опытом, смесь людей с различными левыми взглядами и т.д., но, несмотря на всё это, был дан толчок к дальнейшему развитию.
Потом был ряд людей, сказавших на конгрессе CNT в Валенсии /10/: "Давайте работать над созданием синдиката" и с того момента продолжалось десятилетнее блуждание по пустыне.
Также нужно иметь в виду и другой факт. CNT боролась против государства, которое не гарантировало ни образования для детей рабочих, ни медицинского обслуживания, ничего. Единственное, что гарантировалось - репрессии, полиция, гражданская гвардия и т.д. Это было государство с практически не существовавшим рабочим законодательством, таким образом, CNT организовывалась независимо от государства и в тех условиях имела только один выход - драться. Сейчас мы находимся в совершенно другой реальности: идёт развитие государственного "благосостояния" и, несмотря на это, всё же есть ряд вещей являющихся реальными достижениями. Например, все имеют возможность учиться, другой вопрос, в каких учебных заведениях. Сейчас мы обладаем минимальными правами, о которых могли только мечтать в то время, однако с тех пор взгляд людей на государство так же претерпел некоторые изменения. В конечном счёте, мы имеем рабочее законодательство, хотя, к сожалению, и в наши дни не отпала необходимость защиты своих прав. Даже при этом сейчас любой представитель рабочих может заключить договор с некоторыми гарантиями, например касающимися вопроса увольнения с работы. Всё это я считаю завоеванием, хотя в то же время это является ловушкой.

- Рабочие комитеты /11/ на предприятиях - это завоевание или ловушка?

- Рабочие комитеты на предприятиях - это завоевание, но как каждое завоевание оно имеет свою ловушку. То есть это серия прав, которых мы добились, но при этом они также служат для контроля государства. Рабочий комитет предприятия значительно облегчает переговоры между рабочими и работодателем, каждый рабочий получает информацию о насущных проблемах и имеет возможность обсуждать их на ассамблеях. В настоящий момент рабочий мир не может быть совершенно абстрагированным от государственных институтов и законодательства, поскольку в том же самом законодательстве есть статьи, которые тебя защищают, и оно не является исключительно репрессивным. Это продукт достигнутого соглашения, реформы, серии уступок предоставленных государством в соответствии с этим соглашением. Например, легализация синдиката.
Однако ты знаешь, что это законодательство одновременно является ловушкой. То есть безусловно нужно использовать все свободы, которые мы имеем сейчас, как например рабочий комитет предприятия, но при этом чётко осознавая что всё это не является подлинной свободой, ни демократией, ничем. Рабочие комитеты предприятий - это инструмент для пользования и результаты его использования могут быть различны. В случае Генерального Союза Рабочих (UGT) и Комиссий Рабочих (CCOO) это возможность принятия решений за рабочих, возможность подписывать разного рода соглашения и всё что угодно или, как в нашем случае, он служит для получения необходимой информации и является действительным инструментом рабочих, способным разрешать многие проблемы.

- Одна треть активного населения Испании находится вне рабочего рынка, другая одна треть находиться в нестабильном положении, т.е. выполняет временные работы, при этом имея достаточно мало прав. Последняя одна треть, значительно сократившаяся за последние два десятилетия, имеет стабильную работу со всеми гарантиями. Именно они увеличивают ряды профсоюзов, остальные из этого спектра принимают второстепенное участие. В чём заключается польза рабочего выполняющего временную работу или безработного от участия в синдикате?

- Именно временный рабочий или безработный наиболее заинтересованы в этом. Всё больше растёт число людей, имеющих временные контракты с ограниченными правами, фактически они находятся в ситуации более типичной для XIX века, и поэтому каждый из них начинает отчётливо осознавать необходимость в объединении, иначе тебя просто сомнут. Безусловно, люди должны самоорганизовываться и искать здравые и творческие формулы для разрешения данной ситуации. Это является нашей целью и именно поэтому, это моё личное мнение, CGT может развиться как проект будущего социального освобождения. Генеральная Конфедерация Труда не может решить множество современных проблем, но может дать инфраструктуру, возможность самоорганизоваться. Проблема заключается в том, что в этих отраслях преобладает индивидуализм, каждый сам за себя. Это является проблемой. Каким образом можно достичь того, чтобы эти неустойчивые сектора начали самоорганизовываться? Нужно убедить их в полезности самоорганизации и прямых акциях, в большей активности, чтобы работодатели начали считаться с их мнением. В сегодняшних условиях это очень тяжело.
Наша цель - создание проекта, способного влиять на общество. Национальная Конфедерация Труда (CNT) имела это влияние и влияла на политику государства, хотя и была против него, и мы верим в то, что голос рабочих снова станет значимым в этой стране. Сегодня этот голос практически подавлен. Надеюсь, мы сможем привлечь эти отрасли и сказать им: "Смотрите, здесь вы имеете широкое поле для борьбы, здесь находится ваша независимость, ваша возможность принятия самостоятельных решений и мы предоставим вам инфраструктуру и экономическую помощь. Наш синдикат уважает принцип независимости, вы можете создать собственный синдикат временных рабочих и собственную организационную структуру, которая могла бы влиться в общефедеральную структуру нашего синдиката. Всегда рассчитывайте на помощь рабочих и профсоюзных деятелей состоящих в CGT!"

- Мы должны просить работы или уничтожить её как таковую?

- Ни одно, ни другое. Проблема - это наёмный труд, рабская работа. С одной стороны, иметь работу, значит, иметь какие-либо стремления и желания, но с другой стороны - это значит стать рабом, продать себя, подчиниться капиталу и стать частью его системы. Тот, кто не имеет работы, имеет свободу пользоваться своим временем, так как ему хочется, но в сегодняшнем обществе он просто рано или поздно умрёт от голода. Таким образом, невозможно ожидать чего-либо от этих двух вариантов. Желанием и стремлением может быть только одно - свободная работа, и оно заключается в том, что рабочий человек должен покончить с системой рабства и стать хозяином своего труда. Желание и стремление того, кто сейчас не имеет работы совершенно идентично. Безусловно, здесь есть один индивидуалистский пункт.... В иерархическом обществе подчинения каждый противопоставляет себя всем остальным, но если бы ты находился в совершенно другом обществе, то это бы не означало что ты должен ставить себя выше других и жить за их счёт. Ты должен был бы вносить свой посильный вклад в общество, исполняя любую работу в соответствии с твоим вкусом, но не защищать возможность жизни за счёт других. Эта идея является традиционной для анархистов, и я считаю, что именно в этом смысле наша традиция является наиболее открытой. Мы никогда самозабвенно не восхваляли только фабричное производство, как это делали представители других левых течений, и всегда защищали всё, что касается сельской жизни: сельскую работу, природу, кооперацию на селе... даже луддитов. Именно эту традицию нужно бережно сохранять. Желание сделать работу свободной, позволяющей любому проявить себя в наиболее привлекательной сфере деятельности - всегда объединяло различные течения анархизма. В конечном счёте, именно это является работой в своём индивидуальном и коллективном смысле.

- Таким образом мы должны стремиться реформировать рынок труда или напрямую упразднить его?

- В действительности мы должны покончить с рынком труда в его современном понимании, но не покончить с работой как таковой, а вот наёмная работа, безусловно, должна быть упразднена. В некоторых случаях, когда наёмная работа с каждым разом становится всё более непривлекательной, когда увеличивается число наёмных рабочих с минимальными гарантиями, когда расширяется наёмный труд в совершенно плохих условиях, то становится ясно, что даже полная занятость мало что может кардинально изменить и явл