Левые в Латинской Америке – это не только романтические партизаны (герильерос) в джунглях: камуфляж, береты, автоматы, робингудовские налеты на солдат и государственные учреждения. В конце XX – начале XXI века Латинская Америка стала континентом, где один за другим стали реализовываться левые реформистские и популистские проекты.
Лекция товарища Нестора Гусмана участникам Объединенного социалистического клуба. 5 апреля 2006 года.

Левые в Латинской Америке – это не только романтические партизаны (герильерос) в джунглях: камуфляж, береты, автоматы, робингудовские налеты на солдат и государственные учреждения. Конечно, эти образы недалеки от истины. В Латинской Америке партизанское движение развито до сих пор, особенно в Колумбии, где почти половина страны находится под контролем Вооруженных революционных сил - Армии народа. Однако в конце XX – начале XXI века Латинская Америка стала континентом, где один за другим стали реализовываться левые реформистские и популистские проекты.
И что для нас особенно важно – осуществляются эти проекты в странах, похожих на Россию, не географически, конечно, не ландшафтом, не климатически и не с точки зрения исторического развития. Эти страны похожи на России тем, что они тоже являются резервуаром природных ресурсов – нефти, газа, древесины и т.д., а также тем, что они, как и Россия, стали жертвами неолиберального проекта. Поэтому российским социалистам необходимо изучить, осмыслить опыт латиноамериканского реформизма, потому что наш реформизм подпитывается и будет подпитываться дальше похожими причинами. И мы, революционные социалисты, на примере провалов латиноамериканского реформизма и популизма должны показать российским трудящимся, что буржуазное общество нельзя преобразовать, вылечить, буржуазия добровольно не отдаст в руки трудящего народа, трудового класса, контроль над экономикой и обществом в целом.
Однако существует реформизм и реформизм. В истории случалось, что приход к власти умеренных левых или радикальных реформистов был шагом вперед, промежуточным этапом в борьбе за социальное освобождение, то есть Февралем, за которым следовал Октябрь. Будем надеяться, что Бразилия, где рабочий вожак Луиш Инасио Лула да Силва четыре года назад стал президентом, и Венесуэла, во главе которой стоит популист Уго Чавес, переживают именно «февральские дни», и «юный Октябрь» впереди. Но чаще бывает, что реформисты служат тормозом революционного процесса, они оказываются на политической сцене тогда, когда буржуазии ничего другого не остается, как попробовать постоять на левой ноге. Похоже, что именно такой «левой ногой» буржуазии стал Эво Моралес в Боливии.
В этой лекции я расскажу о трех лидерах левого реформизма в Латинской Америке: Луле, Уго Чавесе и Эво Моралесе. Несмотря на то, что ситуации в странах Латинской Америки во многом схожа, в каждой стране приходу реформистов к власти способствовали свои специфические условия. Начнем с бразильского Лулы.

Часть 1.
ЛУЛА на мосту

«Больше 50 миллионов бразильцев живет ниже черты бедности. Наиболее драматическая форма этого неравенства - голод, от которого страдают десятки миллионов наших братьев и сестер. Я никогда не забуду о своем обязательстве: добиться того, чтобы каждый бразилец мог завтракать, обедать и ужинать каждый день», - заявил 26 января 2003 года президент Луиш Инасио да Силва (или просто – Лула) на совещании сильных мира сего в Давосе, куда он прибыл из сразу после участия в мировом альтерглобалистском социальном форуме в Порту Алегре.
В Давосе Лула говорил о тех же вещах, что и перед десятками тысяч альтерглобалистов в Порту Алегре. И сумел очаровать лидеров стран «золотого миллиарда». Европейское турне Лулы было триумфальным. Он заручился поддержкой французского премьера Жака Ширака и немецкого канцлера Генриха Шредера. Личность Лулы произвела такое сильное впечатление на директора-распорядителя МВФ Хорста Келлера, что тот в ходе разговора с бразильским президентом попросил разрешения обнять собеседника. Лулины «критики слева» до сих пор осуждают его за эти объятия с воротилой финансового империализма.
Главарь «нового пролетариата»
Луиш Инасио да Силва – первый президент в мире из рабочих. Во время инаугурация Лулы в Бразилии шли народные гулянья, настоящий карнавал. Люди размахивали флагами, пели, плясали прямо на крышах автомобилях. «Никогда прежде народ не встречал так нового президента. Лула – рабочий и этим все сказано», - заявила тогда 45-летняя Анна Лусия Маркес да Сильва из родного города нового президента.
Путь Лулы был долгим, извилистым и опасным. Родился Лула (уменьшительно-ласкательное от имени Луиш) 28 октября 1945 года в маленьком городке Пернамбуко на бедном северо-востоке Бразилии. Он был седьмым ребенком в семье, где было восемь детей. Отец уехал на заработки в Сан-Паулу, куда вскоре на стареньком грузовичке перебралась и вся семья. В семь лет Лула оказался в крупнейшем промышленном и финансовом центре Бразилии. После окончания пятого класса он бросил школу и стал помогать матери, продавая на улице арахис и работая чистильщиком обуви.
Лула - единственный из лидеров Бразилии, который не учился в университете. В 14 лет он начал работать на фабрике, где прессом ему оторвало мизинец на левой руке. Будущий президент мечтал о карьере квалифицированного рабочего и, конечно, футболиста. Он стал квалифицированным рабочим, а недавно, уже после победы на выборах, получил звание почетного футбольного советника знаменитого бразильского клуба «Коринтиас». У него теперь есть даже клубная майка с номером 13, под которым он победил на президентских выборах. Мечты сбываются…
Сначала Лула почти не интересовался политикой. В его сознании все перевернулось после смерти первой жены и ребенка. В 1969-м они умерли от гепатита, который косит жителей бедняцких кварталов. Лула активно включился в рабочее движение. (В 1974-м Лула женился второй раз – на Марисе Летисии, она родила ему четверых детей.) В середине семидесятых Лула стал лидером 100 тысячного профсоюза рабочих металлургической отрасли, сидел в тюрьме за организацию забастовок. В начале 80-х Лула - признанный рабочий вожак, организатор многотысячных манифестаций протеста против военной хунты.
Лула - настоящий выдвиженец «нового пролетариата», который появился в Бразилии после 1964 года в связи с быстрым промышленным ростом. Новый рабочий класс состоял в основном из выходцев из деревни, он отталкивал от себя профсоюзных бюрократов, которые скомпрометировали себя сотрудничеством с военной хунтой и хозяевами. В ходе боев «новые пролетарии» убедились в эффективности массовой стачки. В промышленной области АВС (Сан-Андрес, Сан-Бернардо дель Кампо и Сан-Капетано – промышленный пригород Сан-Паулу) большой вес набрали «подлинные» (полуанархистские) профсоюзы, которые противопоставляли себя традиционным профсоюзам с бюрократами во главе. Именно «подлинные» профсоюзы стали основой новой политической силы Бразилии – Партии трудящихся.
«Партия повседневной жизни»
«Моя победа - это победа Партии трудящихся», – кричал Лула, стоя на трибуне на проспекте Паулиста в Сан-Паулу перед тысячами собравшихся. – Мы должны создать правительство национального единства. Я обещаю работать по 24 часа в сутки, чтобы сделать нашу страну справедливой и сплоченной. Я верну людям надежду и счастье».
Процесс формирования Партии трудящихся занял два года – с 1976 по 1978-й. Она вобрала в себя «подлинные» профсоюзы, оппозицию из традиционных профсоюзов, крестьянские лиги, религиозные общины социалистической направленности, троцкистские, маоистские и геваристские группировки и отряды, интеллектуалов-марксистов. В руководство партии вошли бывшие ведущие бразильские коммунисты, например, легендарный Аполонио де Корвало, лидер коммунистов с 1935 года, боец Интербригад в Испании, участник французского сопротивления (в 1944-м он освобождал деревни на юге Франции). «ПТ выходит на путь борьбы, в результате которой вся экономическая и политическая власть должны прямо осуществляться самими трудящимися. Это единственный путь, чтобы покончить с эксплуатацией и гнетом», - написано в декларации ПТ, принятой на конференции в октябре 1979 года. По сути, ПТ – «партия-движение», «партия повседневной жизни», где нет строгой ортодоксии, марксистской, синдикалистской и любой другой, которая прописывала бы рецепты, как именно покончить с гнетом и эксплуатацией. Не случайно, что признанным лидером ПТ стал Лула – рабочий вожак, который устраивал все течения.
Одновременно создание ПТ стало проявлением разочарования в партизанщине, как в городской, идеологом и героическим практиком которой был Карлос Маригелла, так и в сельской. Активисты видели, что партизанщина отрывает их от повседневной борьбы рабочего класса, от социальной базы, превращая их в маргиналов.
ПТ успешно сочетала «прямое действие» (забастовки, марши протеста) с парламентскими формами борьбы. В ноябре 1986 года Лула стал сенатором. В 1988-м ПТ победила на муниципальных выборах. Так, одна из лидеров ПТ, христианская социалистка Луиза Эрундия была избрана мэром Сан-Паулу – крупнейшего индустриального центра.
Штурм президентского дворца
Впервые Лула попытался стать президентом в 1989-м и, выйдя во второй тур, проиграл всего несколько процентов. Радикальные социалисты всего мира, деморализованные развалом советского блока, воодушевились. Ведь Лула шел на выборы с революционной программой, он призывал рабочих брать предприятия под контроль, безземельных фермерских рабочих - отнимать земли у своих хозяев, обещал отказаться от выплаты многомиллиардного внешнего долга Бразилии. Кстати, в предвыборной кампании Лулы 1989 года участвовала актриса Летисия Сабателла – та самая черноволосая красавица, что в сериале «Клон» исполняет роль Латифы. Ей тогда было 17 лет. Она до сих пор дружит с Лулой. «Иногда мне кажется, что пришел конец света - столько вокруг несправедливости и жестокости. Но если каждый человек на Земле сделает один маленький шаг к миру, мы спасем нашу планету. Моя главная мечта - новое счастливое общество, где люди бы жили в равенстве и согласии. Коммунизм, если хотите», - заявляет она. Летисия находит время и деньги на проекты по борьбе с голодом и детским рабством.
Предвыборные лозунги следующих двух президентских компаний Лулы (в 1994-ом и 1998-ом) были уже менее революционными, но тоже не принесли ему успеха. Победной стала лишь четвертая попытка. К октябрю 2002 года рабочий вожак Лула отказался от революционной риторики, но и последняя его программа была понятна простым людям.
Рецепты
Лула говорил о необходимости проведения реформ в области налогового и трудового законодательств, а также в сельском хозяйстве, обещал создать несколько миллионов рабочих мест, чтобы уменьшить армию безработных, которая сейчас насчитывала 8 млн., не считая 10 млн. частично занятых. Кроме того, 1,5 млн. человек ежегодно пополняют рынок рабочей силы. Проблема безработицы, естественно, взаимосвязана с проблемами нищеты (из 175 млн. бразильцев – более 50 млн. живет за чертой бедности) и уличной преступности. Лула обещал обеспечить каждого бразильского бедняка «чашкой кофе, обедом и ужином». «Мы не можем входить в десятку крупнейших экономик мира и в то же время позволять десяткам миллионов жителей голодать. Голод тоже оружие массового поражения, причем более эффективное, чем бомбы террористов», - говорил рабочий лидер.
Отказаться от выплаты внешнего долга Лула на этот раз не призывал, а этот долг составляет немного-немало – 300 млрд. долларов! Покрывается он новыми кредитами, получается замкнутый круг. Как из него выйти? Во время предвыборной кампании Лула выдвигал альтерглобалистский лозунг о блокировании Бразилией создания свободной экономической зоны (Free Trade Area of the Americas - FTAA) в Западном полушарии, куда в 2005-м должны войти 34 государства Северной, Центральной и Южной Америк. В качестве отступного Сильва требовал от США большей благосклонности к товарам из Бразилии, речь шла, главным образом, об апельсинах, сахаре и стали. Отметим, что при Луле отношения между США и Бразилией стали динамично развиваться. Америка - крупнейший иностранный инвестор в Бразилии. Ее вложения составляют 30 миллиардов долларов. Бразильский экспорт в США оценивается на уровне 15 миллиардов долларов. Джордж Буш после встречи с Лулой сказал, что бразильский президент – его «друг и партнер», несмотря на то, что он против войны в Ираке.
Лула надеется также покрыть долг за счет экспорта этанола, который производят из сахарного тростника (использование смеси этанола с бензином сокращает выброс вредных веществ). В сезоне 2002-2003 гг. Бразилия произвела из сахарного тростника 11,1 млрд литров этанола. Лула призывает оживить деятельность МЕРКОСУРа – экономического блока, куда входят Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай, и солидарно выступать на переговорах с Соединенными Штатами и Европейским Союзом, а также вместе бороться против создания всеамериканской зоны свободной торговли (ALCA), дабы защитить, как национальные интересы каждой отдельной страны, так и всего региона в целом.
Как настоящий альтерглобалист, Луиш Инасио Лула да Силва считает, что основная причина неравенства в мире (и проистекающей из этого бедности многочисленных социальных слоев развивающихся стран) – «скандально известные экспортные субсидии сельхозпроизводителям развитых стран». Субсидии эти «необходимо как можно быстрее прекратить. Но как раз страны «золотого миллиарда» предпочитают не думать об этом, забивая головы людей другими проблемами».
Мужик из соседней фавелы
Правда, именно то, что Лула – поднялся «из низов» и не имеет высшего образования, настроило против него не только средние слои, но и миллионы женской бедноты. Как рассуждает какая-нибудь «мать семейства»? «Конечно, Лула из наших. Он такой же, как мой муж и сын. И что из этого? Не двигать же их в президенты!» Многие женщины не хотели видеть в президентском кресле «мужика из соседней фавелы». Но Лула сумел заручиться поддержкой… крупной национальной буржуазии, которая опасается последствий от реализации планов ТНК. Вице-президентом Бразилии стал известный бразильский предприниматель Жозе Аленкар (в октябре 2004 года он приезжал в Петербург для презентации выставки «Экономический потенциал Бразилии). Таким образом был заключен антиглобалистский союз рабочего класса и национальной буржуазии.
Придя к власти, Лула все чаще стал говорить, что его обещания нельзя реализовать за один президентский срок, нужно потерпеть. МВФ считает, что Лула «проводит разумную политику сокращения бюджетных расходов» и тем самым - «вполне заслужил признание международных финансовых структур». Рейтинг Инасио да Силвы пополз вниз, правда, все еще остается очень высоким (за него отдали свои голоса 61% бразильцев, потом, по опросам, его поддерживали 77 процентов, а сейчас – 70%). А выступление Лулы на съезде его родного профсоюза металлургов освистали радикалы-марксисты. Лула сейчас находится на мосту между обещаниями и их реализацией.
Но друзья Лулы говорят, сто он остается таким же, как и 20-30 лет назад. Простым, общительным. Он любит поболтать с друзьями за жизнь, попить пива, а то и пропустить по рюмочке кишасы. А у него «жуть как много друзей». К друзьям из интеллигенции он, как и подобает работяге, относится с некоторой иронией. «Жозе, ну почему у тебя так идей и так мало друзей?» - спросил он у одного интеллектуала, бывшего герильеро.
Как бы то ни было, но приход радикального реформиста Лулы к власти не состоялся бы, если бы в его политических друзьях не оказались ведущие фигуры национальной бразильской буржуазии. Может быть, «проект Лула» - это попытка национальной буржуазии отстоять свои позиции на мировом и внутреннем рынке, которые уже почти полностью завоеваны транснациональными корпорациями. Чтобы добиться результата, ей нужно мобилизовать население во имя борьбы за «будущее Бразилии», этого она смогла добиться, пусть на время, с помощью рабочего вожака Лулы.

Часть 2.
Экстравагантный популист. Зигзаги Уго ЧАВЕСА

Венесуэла только чудом не была нанизана американцами на «ось зла», куда включены Куба, Иран, Северная Корея. ЦРУ полагает, отмечает испанская газета, что правительство Уго Чавеса «пытается создать в Южной Америке два очага антиимпериалистической революции - в Колумбии и Боливии». После дестабилизации ситуации в этих странах, по мнению американского разведывательного ведомства, в регионе сработает «принцип домино» и революционным движением будут охвачены Перу, где правительство переживает период нестабильности из-за обвинений в коррупции, и Эквадор, где сильно влияние индейских политических групп, отвергающих неолиберальный курс Вашингтона. Это все политика Чавеса!
Пагуба «нефтяной модели»
Уго Чавес появился на политической арене в годы жесточайшего социально-экономического, политического и системного кризиса. Этот кризис наступил после тридцати с лишним лет устойчивого развития, относительного материального благополучия и успешного функционирования системы представительной демократии, основанной на руководстве двух партий - социал-демократической и социал-христианской. Приток нефтедолларов в условиях благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры позволял власти проводить социальные программы в интересах «низов», поддерживать относительно неплохой, по меркам континента, конечно, уровень жизни. Говоря словами известного венесуэльского исследователя Хосе Антонио Сильва Мичелены, ее суть сводилась к тому, чтобы «от жирного государственного пирога отрезать буржуазии такой кусок, какой она хочет, и в то же время давать каждый раз все большие порции и другим категориям населения». Венесуэла в течение длительного периода была оазисом демократии в окружении авторитарных диктатур, господствовавших тогда практически во всей Латинской Америке.
Но «нефтяная модель» экономики сломалась в конце 80-х. Страна перестала развиваться из-за безудержной расточительности правящей группировки, массового бегства капиталов за рубеж, истощения валютных поступлений в связи с резким изменением условий на мировом рынке и непомерного внешнего долга, достигшего 35 млрд долларов и съедавшего около 40% бюджета. Разразился кризис. Трущобы взбунтовались против экономической политики, проводимой по рецептам МВФ. Волнения жестоко подавили. Погибли тысячи людей.
И тут к активным действиям переходит подпольная офицерская группировка - Революционное боливарийское движение (МБР-200). Военных возмутило то, с какой жестокостью жандармерия и армия усмиряла свой собственный народ. Символами движения были выбраны Симон Боливар,